г. Выкса Нижегородская область

 

Ловля судака на жерлицы.

Должен сразу признаться читателям, что зимних встреч с судаком у меня было гораздо меньше, нежели с щукой. Причина в том, что в отличие от щуки судак расселяется по водоемам чрезвычайно неравномерно и, несмотря на многочисленные попытки ихтиологов акклиматизировать его в том или ином районе, накладывает свою резолюцию. По-видимому, эта рыба очень требовательна к качеству воды, но не столько к различным вредным добавкам от промышленных предприятий (хотя, без сомнения, данный фактор немаловажен), а скорее именно к природным свойствам, то есть к растворенным в воде минеральным веществам, обусловливающим ее жесткость или мягкость, к газам и реакции среды (кислая, щелочная, нейтральная). Мне приходилось выуживать в Оке судаков, мясо которых насквозь было пропитано запахом то ли керосина, то ли солярки, то ли еще какой дряни, и тем не менее рыба в столь, казалось бы, непригодной к существованию воде жила, питалась и размножалась. В то же время приходилось встречать большие озера, расположенные друг от друга всего в каких-то двух-трех десятках километров, но в одном судак водился в достаточном количестве, а в другом — как ни пытались люди — он не приживался, несмотря на достаточные глубины, простор, кормовую базу. Налим — уж этот чистюля — и тот живет, а судак — нет. Опять же вспомним досточтимого господина Л. П. Сабанеева, который указывает, что в XIX веке судак преотлично существовал в Нижнецарицынском пруду (ныне Борисовский пруд Москвы) и даже ловился на живцовые снасти. А ведь данный водоем для обитания такой вольной рыбы не так уж и велик, но, видно, благоприятные качества водной среды позволили судаку обрести здесь приют.

Как я уже говорил, судак довольно капризная рыба, проявляющая активность, жадность и невзыскательность к наживке лишь в периоды жора, которые случаются четыре раза в году: в начале лета, осенью, в пер-воледье и — временами — по последнему льду. Я умышленно не указал еще один кратковременный отрезок интенсивного питания хищника непосредственно перед нерестом, поскольку он совпадает с двухмесячником по охране нерестующих рыб, а потому заострять здесь на нем внимание не буду, дабы не пропагандировать среди читателей способы ловли в запрещенные сроки. Во все остальные времена года поимки судаков на живцовую снасть, на мой взгляд, носят чисто эпизодический характер, ну а в сезон глу-хозимья вообще -- редко какой жерличник может похвастаться этой замечательной добычей.

У меня сложилось впечатление, что с установлением прочного льда стаи судаков залегают в глубокие изломы дна, впадая в сонное оцепенение, и на кормежку почти не выходят. Правда, здесь тоже не без исключений. Например, в водохранилищах с резко понижающимся уровнем воды зимой при достаточной плотности хищника судачьи поклевки не такая уж редкость даже в глухой сезон.

 

Приблизительно это же можно сказать и о вольно текущих реках, где обогащенный кислородом постоянный ток воды поддерживает в любое время года жизнеспособность своих обитателей.

При достаточном морозе да еще с выпадением приглушающего звуки снежка, дней этак через пять-семь после крутого зазимка, оборвавшего дыхание спокойных, больших вод, разгуляется по плесам изголодавшееся судачье племя, наводя ужас и сея погибель разбойничьими набегами среди прочего не достигшего зрелости рыбьего населения. Вот теперь-то уж будь, рыбак, начеку, не прозевай отпущенных природой двух десятков замечательных дней и спеши раскинуть на льду свои хитроумные уловки, подстерегающие ненасытного сейчас хищника. В начале зимы судаки в поисках корма ходят довольно широко, особенно подстегиваемые охотничьим азартом однолеток стайки мелких и средних по величине рыб. Однако это не означает, что где ни брось жерлицу, там ее и схватит в тот же миг господин судак. Он так же, как и летом, придерживается излюбленных мест, просто активность его и район поиска значительно увеличиваются по сравнению с остальными периодами зимнего времени.

Основными местами зимнего обитания судака являются глубокие изломы затопленных русел, горловины оврагов, бывшие мельничные омуты, остатки мостов и насыпей дорог, районы слияния двух русел, глубоководные коряжники, остатки строения и россыпи крупных камней, так называемые гряды. При определении места ловли никогда не следует забывать, что судак чрезвычайно редко держится на однообразных больших, заиленных — пусть даже на большой глубине — площадках, а также вокруг и в самих значительных ямах и затопленных прудах, находящихся на порядочном удалении от русла реки. Дело в том, что подобные углубления дна из-за отсутствия какого бы то ни было естественного тока воды над ними очень быстро затягиваются гниющими органическими остатками или, проще говоря, илом; стало быть, никоим образом не могут привлекать к себе предпочитающего твердый грунт судака. В таких районах скорее можно встретить подлещика, иногда даже и щуку, но отнюдь не его высокоблагородие. Природа, случается, создает бесподобные по своим качествам и сочетанию рельефы, мимо которых судаки пройти уже не в состоянии. Так, например,   на  одном  подмосковном  водохранилище есть  плес,  принимающий  в  себя  подпруженную  и потому полноводную и глубокую речку, впадающую в другое, более широкое русло неподалеку от обрывистого береп   Со стороны берега к руслу резко опускается песчано-каменистое ложе, а по другую сторону — к плесу — за неширокой ровной площадкой вздымается вверх то ли насыпь бывшей дороги, то ли просто естественный земляной вал. Сравнительно неплохая проточность, глубина и наличие резких перепадов дна удерживают здесь круглый год не только судака, но также щуку с окунем, сумевших каким-то образом разделить зоны влияния. Возможно, кое-кто из читателей москвичей догадался, о каком водохранилище и о каком плесе идет речь, ну а для тех, кто остается в неведении, я с благосклонного позволения моих коллег воздержусь от публикования данного района, ибо сам время от времени наведываюсь туда, да и, к слову сказать, не всех еще хищников там переловил.

Короче говоря, большую часть зимнего периода судаки придерживаются таких же крепких мест, что и летом. Отличие в особенностях ловли в том, что приманка опускается сейчас в непосредственной близости от донных перепадов глубоких мест, но никогда — на отмелях и вполводы, как это случалось летом. А вот по последнему льду картина изменится, ибо весной вся рыба тяготится к свежей струе талых вод и впадающих в водоем речушек, и уж тогда опытного рыболова не соблазнят некогда заманчивые широкие плесы с таинственными  глубинами.   Однако  все  это будет еще впереди, когда наступит время.

Многие   любители   ловли   хищника   совершенно справедливо считают судака одной из самых привередливых, непостоянных, как ветреная красавица, и загадочных рыб. Ведь только в кратковременные периоды отчаянного жора он словно дуреет и хватает почти любого живца, висящего порой на грубой снасти. Но даже и тогда ставит иной раз в тупик своими повадками матерых рыбаков; нынче он берет повсеместно, а назавтра не клюет вовсе, вчера соблазнялся ершом с окунем, а сегодня идет исключительно на мелкого пес-карика. Помимо всего прочего, хоть и относят судака к разряду зоревых рыб, но и тут он в зимних условиях на разных водоемах ведет себя по-разному; то первые поклевки его отмечаются с пробуждением мглистого рассвета, то — с наступлением полного дня, а то к тому времени,   когда   большинство   подледников,   считая дальнейшую ловлю уже бессмысленной, оставляют без внимания расставленные снасти и собираются в кружок подзакусить да попить чайку под неизменные в тот час тары-бары. Едучи на судака, почти никогда не следует полагаться на какую-либо закономерность или определенность в его клеве. А посему, если душа страждет уж непременно выудить только эту рыбу и никакую иную, разумнее всего будет выбрать определенный водоем, богатый судаком, и целенаправленно изучать конкретные места обитания в зависимости от сезона ловли, повадки и периодичности клева облюбованного вами хищника, систематизируя и обобщая с каждой поездкой накопленный опыт и знания. Первый лед именно тем и хорош для охоты за судаком, что в эту пору количество всевозможных неопределенностей и разного рода закавык, оговоренных выше, сводится к минимуму. Оптимальным вариантом живцовой снасти для зимней ловли судака является все та же жерлица, описанная ранее.

Я думаю, опытные жерличники со мной согласятся, а новичкам следует усвоить как неоспоримый факт то, что на конечный результат ловли судака оказывает первостепенное влияние не столь правильно выбранное место, сколь применение малозаметной, нежнейшей снасти. И чем глуше зимний сезон, чем менее активной становится рыба, тем тоньше должна быть снасть. Я сам неоднократно обжигался на игнорировании   этой   закономерности,   хотя   уже   достаточно хорошо знал стоянки хищника. Подойдя в предрассветном сумраке к месту ловли, я увидел, как семь или восемь из поставленного с вечера десятка жерлиц слабо   трепещут  вскинутыми   вверх   флажками,   но живцы оказывались либо разодранными, либо отсутствовали   вовсе.   Даже   полностью   размотанная   с катушки леска не означала удачного завершения (я имею в виду в пользу рыболова) поклевки. Я страшно удивился тогда и досадовал, упорно не меняя, однако, щучьей оснастки, ссылаясь на неплохие итоги в ловле щук. Вдобавок ко всему некоторые рыболовы, ловившие сами на удаленных и потому малолюдных водоемах, — а я это обстоятельство упускал из виду, — уверяли меня, что оснастку (сечение лески 0,5 мм, тройники № 8) ни в коем случае менять не следует, ибо может «влететь одинец» и шутя расправиться с более нежной оснасткой, а это будет очень обидно. Но обиднее всего оказывалось как раз то, что судачки стучали по моим снастям, но продолжали оставаться невредимыми. А уж одинец-то и по сей день преспокойно где-то плавает, дожидаясь своего часа. Лишь случай помог мне наконец избавиться от бессмысленного упрямства. Как-то во второй половине января, когда лед на спокойных подмосковных водоемах достиг полуметра, а ловля судака близится к завершению, наш рыболовный коллектив организовал автобусную поездку на Рузское водохранилище. К тому времени я довольно хорошо знал рельефы дна на плесе, где мы собирались ловить,  повороты затопленного русла,  коряжники, короче — наиболее вероятные стоянки хищника, который, правда, на этом водоеме пока что оставался для меня недосягаем.  Мысленно отрабатывая накануне план предстоящей рыбалки, я сориентировал себя на постановку жерлиц на участке, где к крутоизломанной нитке глубокого русла подходит сильно закоряжен-ный, тоже глубокий овраг с пробороздившим его ложе тихим ручьем.   Место,  безусловно,  заманчивое,  но отпугивающее многих жерличников своей недоступностью из-за хаотичного нагромождения на дне множества древесных стволов и ветвей. Если и удавалось кому-либо опустить живца на чистую полянку среди топляка, то клюнувшая рыба моментально уходила в крепь, запутывая в густом переплетении коряг леску к великому огорчению зазевавшегося хозяина. Поэтому приходилось сечь хищника в первые же секунды после выстрела, а уж чтобы оставить там снасти на ночь в надежде на ночную охоту судака и его самозасекание в случае хватки, не могло быть и речи. Все эти препятствия я, разумеется, знал, но решил все-таки попытать счастья,   предварительно,   чтобы  не  обрывать  всю оснастку в случае зацепа, заменив поводки с тройниками на менее зацепистые одинарники № 10 и леской 0,3 мм при оставшейся основной леске сечением 0,5 мм. При установке поутру шестой жерлицы ближняя ко мне уже снаряженная снасть вдруг резко фыркнула, взлетел флажок и все замерло.

До этого у меня случались подобные явления, когда в момент опускания живца непуганый хищник по счастливой случайности находился рядом, и даже был случай, когда щука буквально на ходу выдернула из моих рук леску, но все же большинство аналогичных поклевок заканчивались впустую: видимо, инстинкт нападения срабатывает, а шум на льду, производимый рыбаком, поблизости устанавливающим снасти, мешает рыбе сосредоточиться при заглатывании добычи. И хоть в моей душе что-то дрогнуло в тот момент, а руки автоматически потянулись к катушке, но, лишь почувствовав в глубине подо льдом столь знакомые и столь милые каждому рыбаку упругие рывки, я возликовал. Восторг мой оказался пуще прежнего, когда, разбрасывая во все стороны пушистый мягкий снег, на льду заплясал полуторакилограммовый судачок.

Это был мой первый зимний судак, научивший меня заодно более серьезному подходу в оборудовании снастей в зависимости от сезона ловли.

Спешу сообщить читателям, что в декабре 1987 года на Рузском водохранилище мною был пойман оди-нец-берложник весом в 3 кг 850 г, весь внешний облик которого вполне заслуживал такое название. Несмотря на, казалось бы, в общем-то заурядную массу, гул одобрения среди присутствовавших тогда рыбаков вызвала необычайная ширина тела рыбы, казавшаяся даже диспропорциональной по сравнению с длиной, так что протаскивать трофей в лунку мне помогал мой добрый товарищ Иван Б-ов. Кроме того, удивлял и сам окрас тела: бока отсвечивали старой потускневшей латунью, а ярко выделенные на них черные полосы переходили затем в совершенно черный фон крутоизогнутой спины. Сей хищник являл взору рыбаков столь угрюмый и одичалый образ, что у меня сразу возникла ассоциация с мрачностью темного закоря-женного дна. Оттого и дадено было судаку название берложник.

Замечательно, что этот экземпляр засекался ночью на жерлицу, настороженную на береговом откосе всего с 3-метровой глубиной, где обычно ловили только щук. Не менее замечательным было и то, что в оснастку данной жерлицы был включен мягкий поводок, сплетенный из 22 тончайших нихромовых нитей, и тройник № 8. Металл мне пришлось включить в оснастку своих уд не столько по причине двух досадных обрезов жилковых поводков весьма вертлявыми щуками, происшедших за пять дней ловли на фоне пятнадцати добытых трофеев, сколько по причине сохранения душевного равновесия в процессе вываживания хищниц.

Данное происшествие я все же отношу к разряду счастливых случайностей, и потому продолжаю утверждать о невключении металлических поводков в оснастку зимних жерлиц при ловле судака. Но уже в отношении применения тех поводков для добывания щук, я, право, нахожусь сейчас в глубоком раздумье. Более того, все ранние опрометчивые заверения в отсутствии обрезов щукой моих лесок вынужден взять обратно.

Грубую оснастку судак вообще не переносит, и случаи поимки его на обжитых водоемах на толстую леску и крупный тройник можно отнести лишь к периоду посленерестового жора и то не часто. У рыболова, придерживающегося данного правила, уловы всегда будут намного выше, чем у того, кто им пренебрегает. Дотошные читатели наверняка меня спросят: а если попадется крупная рыба — что тогда?

Ну, во-первых, когда она еще вам попадется — неизвестно, да и попадется ли вообще; у меня за десять лет ловли судака крупнее 3-килограммового не было.

Во-вторых, все сказанное относится только к массово посещаемым водоемам, на отдаленных и глухих местах, где рыболовный пресс ничтожен, это ограничение должно быть отменено.

В-третьих, мне кажется, пусть лучше за утро у вас будут пять-семь выстрелов и два-три судака в кармане, чем за весь сезон столько же подъемов, а в рюкзаке — дырка от бублика.

В-четвертых, на леску сечением 0,3 мм можно спокойно вытянуть 3-килограммовую добычу, а при умелом вываживании — и все пять.

И в-пятых (самое худшее), если произойдет обрыв оснастки, присылайте письма в адрес вашего покорного слуги, дескать, так-то и так-то, чему ж ты нас, такой-сякой, научил. Ей Богу, я не обижусь.

При оснащении жерлицы для ловли судака тем или иным сечением лески надо прежде всего четко представлять, где в дальнейшем будет производиться ловля и каков средний вес вылавливаемых в водоеме рыб. Исходя из этих соображений, и следует подбирать леску. Из личного опыта напомню еще раз, что добычей рыболовов в основном являются судаки весом до 3, максимум — до 4 кг; 5—6 — уже редкость, ну а свыше — вообще феноменальное явление. Обычно в уловах преобладают экземпляры от 1 до 2 кг, следовательно, сечение поводка подбирается с таким расчетом, чтобы его разрывная нагрузка была несколько выше среднего веса ожидаемой добычи.

Для большинства замкнутых водоемов среднерусской полосы жилкового поводка отечественной лески сечением 0,3 мм будет вполне достаточно. В случае использования качественной зарубежной жилки, естественно, сечение может уменьшиться до 0,225— 0,250 мм. Основная леска должна быть на 1,5—2 кг прочнее поводка. Про стальные или, точнее, металлические поводки я уже не говорю.

После всего сказанного вряд ли кому придет в голову мысль о возможности их использования в охоте за судаком. Крючки подбираются в строгом соответствии с леской, однако применение тройников дает несравненно худшие результаты, нежели оснастка с двойниками и тем более — с одинарными крючками, ибо стоит судаку хоть несколько уколоться, он тут же бросает живца. Следовательно, для случаев, оговоренных выше, целесообразнее ставить одинарники № 10 или двойники № 7—8. Лучше, если крючки окажутся хромированными — они не ржавеют и не очень хрупки. Вряд ли нужно добавлять здесь о необходимости острой заточки крючка, чтобы при ловле на коряжни-ках, не ожидая заглота судаком живца, при подсечке он достаточно  хорошо  впивался  в костистое нёбо рыбы.

Предвидя многочисленные вопросы новичков, хочу поделиться одним наблюдением. Когда жируют судачьи стаи на водоеме, нечего опасаться пореза тонкого поводка об острые щучьи зубы, поскольку щука в тот момент сидит в облюбованном укрытии и ни гу-гу, а то и вовсе покидает на время избранный район, предпочитая заливы, мелководные коряжники, то есть места, где судаки появляются чрезвычайно редко, тем более зимой. Отдельные случаи засекания на жерлицы щук в период буйства судаков, естественно, наблюдаются, тогда же уж тонкие поводки не выдерживают, а рыбаки в отчаянии топают ногами и машут руками. Но, на мой взгляд, лучше пожертвовать поводком вместе с щукой, чем впустую бегать к загорающимся жерлицам в течение одного или даже нескольких дней.

Теперь несколько слов о выборе и применении наживки.

Зимой судак более чем когда-либо предъявляет рыбакам свои гастрономические требования, пренебрегая в большинстве случаев второсортной наживкой, а именно окуньками и карасиками. Впрочем, он и летом не очень-то их жалует.

Следует заметить, что в тех местах обитания, где основной его добычей являются ерши, например на Иваньковском водохранилище, в выборе наживки особых проблем не существует. А вот, скажем, на Истринском, изобилующем мелкой белью, там и бойкий пескарик зачастую является лишь забавой для судака, вроде как мышь для привередливой домашней кошки. Окунек, по-видимому, тем плох, что судак с ним мало знаком, поскольку обитают эти два представителя ихтиофауны на разных этажах и в гости друг к другу заходят редко. Вот щука — та наоборот: весь сезон открытой воды живет бок о бок со своим полосатым соседом и при удобном случае отнюдь не побрезгует зацепить его острым зубом. Бывают, конечно, отдельные случаи относительно удачного применения окуньков и в охоте за судаком, однако я не буду их рассматривать из-за их исключительной малочисленности. По моим наблюдениям, судак — ив первую очередь зимой — оказывается нередким трофеем у тех жерличников, которые наживляют мелкого и среднего пескаря или небольшую (граммов 30—40) плотвичку. В самый разгар зимнего жора вполне уместно применять и более крупного живца (в разумных пределах, разумеется).

Однажды из-за скудности живца в канне я посадил на тройник № 10 плотву около 150 г, не забыв при этом как следует закрепить сигнализатор на катушке во избежание холостых срывов. Тогда за день у меня было семь или восемь поклевок только на этого живца, не считая других. С каждой новой хваткой бедная плотва все более и более теряла чешую, хвостовое оперение   становилось   похожим   на   отработанную метелку, но тем не менее ни один хищник не решался ее заглотить. Наконец, под вечер после очередного выстрела катушка, до тех пор молчавшая,  начала мало-помалу раскручиваться, сдавая в черную глубину виток за витком полумиллиметровую леску. У меня даже похолодело внутри от предчувствия упоительной борьбы с таинственным крокодилом. И когда жерлич-ная катушка почти полностью освободилась от сдавливающих ее витков, я остановил леску, дал ей натянуться и секанул достаточно резким и коротким рывком... Из лунки вылез пустой тройник. В утешение себе  я предположил  небольшого  размера  судачка, ухватившего за загривок мою плотву, минуя клыкастой пастью тройник, и преспокойно направлявшегося к себе домой под корягу, размышляя попутно, что же с такой большой добычей делать: выбросить жалко, а проглотить собственные размеры не позволяют.

Коль скоро я вспомнил про этот случай, позволю себе дать читателям совет возить с собой в рюкзаке пару-тройку запасных катушек с более крепкой оснасткой для применения ее в сочетании с крупным живцом: хотя поимка гигантских хищников — феноменальное явление, ну а вдруг...

В период интенсивной охоты и лютого голода судак, как я уже говорил, хватает жертву с наскока, безо всякого промедления уходит с ней в сторону, на ходу пропихивая в ненасытную утробу, поэтому случаи самозасекания судака — вещь довольно обыденная. Именно этой особенностью пользуются рыболовы, когда оставляют на ночь на льду без присмотра свои снасти. В таком случае необходимо только обеспечить беспрепятственный сход лески с катушки после хватки и проверить вечером, надежно ли заметена лунка снегом. Некоторые подледники накануне ловли смазывают большую часть лески тонким слоем гусиного жира. Они утверждают, будто бы благодаря такой несложной технологической операции леска не примерзает к стенкам ледяного отверстия и после хватки идет как по маслу. Сам я никогда не пользовался этим советом, но вполне допускаю целесообразность подобных действий.

Думаю, нет никакой надобности объяснять новичкам бессмысленность оставления настороженных жерлиц на ночь без присмотра на коряжниках, а также вблизи пешеходных зимних троп, проложенных крестьянами по льду от одной деревни до другой. В первом случае при самозасекании судак непременно уйдет в крепь и надежно запутает поводок вместе с большей частью основной лески; а во втором случае не исключено, что какой-нибудь припозднившийся мужичок, проходя мимо беспризорных, великолепно выполненных кустарным способом жерлиц, не соблазнится прихватить с собой штук пяток, бормоча под нос слова благодарности и пожелания доброго здоровья беспечному неведомому хозяину снастей. И хотя случаи таинственного исчезновения жерлиц темной зимней ночью чрезвычайно редки, однако автору сих строк однажды все-таки пришлось весь комплект изготавливать заново.

При ловле в течение нескольких дней в местах с чистым дном, а также при малой вероятности появления посторонних людей оставлять жерлицы на ночь можно и даже нужно, ибо на некоторых водоемах судак берет в темное время суток лучше, чем при дневном освещении, да к тому же и живец меньше травмируется, избегая неприятной для себя процедуры неоднократного накалывания и снятия с крючка.

Первое время после накалывания рыбешка, опущенная в придонные глубины, стараясь освободиться от ограничивающей ее движение узды, интенсивно ходит кругами, благодаря чему представляет собой лакомый кусочек для хищника, который во все времена года предпочитает бойкую, энергичную добычу вялой, а потому и малоподвижной. Однако, отчаявшись вырваться из губительного плена или же просто-напросто утомившись от энергичных, но бесплодных усилий, живец повисает на леске, подавая признаки жизни лишь слабым пошевеливанием хвостового оперения. А если поблизости — не дай Бог! — окажется какая-нибудь затонувшая тростинка или веточка и живец сможет до них дотянуться хотя бы носом, то уткнется в спасительную для него соломинку и простоит в таком положении не шелохнувшись, сколько угодно долго, пока его кто-нибудь не потревожит. Поэтому, чтобы избежать холостого простаивания жерлиц, необходимо периодически взбадривать наживку путем трех-пятикратного подтягивания и опускания отрезка лески, находящегося между катушкой и льдом. Закончив эту операцию, можно увидеть, как катушка начнет слегка вздрагивать — значит, живец снова возбудился и пришел в свое первоначальное азартное состояние. Иногда — чаще в глухозимье — подобные приемы приносят легкий успех, одаривая пытливого и беспокойного рыбака кое-какой добычей.

Следующий  тактический  прием,  в  большинстве случаев применяемый при ловле судака, на который следует обратить внимание, — это поиск стоянки рыбы путем перемещения в той или иной последовательности  жерлиц.   Скажем,  на  известном  рыбаку месте в определенное для клева время жерлицы молчат. Многие начинающие, да и не только начинающие, а просто ленивые жерличники полагают в таком случае, что это судьба и никуда от нее не денешься, и посему уходят под берег в надежде отвести душу хоть подергиванием на мормышку окуньков, забывая про снасти, оставленные без внимания, а то и вовсе сворачивают их, проклиная при этом горькую свою участь. Опытный же и неугомонный рыбак даже на знакомом месте  попервоначалу раскидает жерлицы  широким фронтом и только при определении наиболее удачного пятачка по мере возникновения поклевок сконцентрирует снасти на определенной ограниченной площади. В противном случае, наоборот, — разбросает еще шире или, не уставая сверлить лед в различных направлениях, начнет переставлять жерлицы партиями. Такому энтузиасту  всегда  будет сопутствовать удача,  ведь недаром же в народе говорят: терпенье и труд — все перетрут.

Случается, что большая судачья стая, собравшись со всего обширного плеса, покорится в каком-то одном избранном месте и не покидает своего убежища долгие дни и даже недели. Отсюда и понятно, почему многие жерличники жалуются на бесклевье в эти периоды. Но стоит хоть кому-либо из них наткнуться на подобное лежбище, как в короткое время ему удается выполнить — да чего уж там греха таить! — даже перевыполнить норму, не в силах удержаться от соблазна еще и еще раз испытать в душе незабываемое волнение от борьбы с упорной добычей.

Вот тут я малость того... Ну приукрасил, что ли. Аж самому совестно стало, куда меня понесло насчет упорства. Дело в том, что обычно попадающийся рыбакам средний судачок далеко не так упорист, как подобного размера щука. Куда там! Никакого сравнения. Судак, особенно в глубине, пока не видит рыболова, всегда идет как послушная лошадка, лишь изредка для порядка вздрагивает, пытаясь поднажать в глубину.

В общем-то засеченный судак идет к лунке спокойно, в основном ощущается только тяжесть добычи и несильные рывки в сторону и в глубину. Лишь при заведении пойманной рыбы в лунку рыбаку приходится слегка понервничать, поскольку тонкие жилко-вые поводки изредка перетираются об острые края нижнего отверстия лунки в самый последний момент, когда кажется, что победа уже близка.

Указанная мною пассивность судака происходит, надо полагать, не от слабости тела и духа, а скорее от тонкой чувствительности к болевым ощущениям, создаваемым острым жалом крючка, впившегося в его глотку. Несколько раз мне приходилось выуживать судаков на летнюю блесну, крюк которой насквозь пробивал верхнюю костистую челюсть хищника, так вот все эти экземпляры оказывали при вываживании куда более значительное сопротивление. Правда, на спиннинг, я уже говорил, подсекание и выуживание рыбы по эмоциональности превосходят ловлю на жив-цовые снасти — это следует со всей очевидностью признать.  При использовании же зимних жерлиц в охоте за судаком рыболов в большинстве случаев находится  поодаль  от  снастей,   так  что  при  поклевке подсечка следует запоздалая, когда хищник уже успевает достаточно глубоко заглотить наживку. Жало, прочно впиваясь в нежные ткани глоточной полости своей жертвы, при выуживании причиняет последней физические страдания, отчего частично она цепенеет. По всей видимости, данное обстоятельство относится не только к судаку, но в какой-то мере также и к щуке, как, впрочем, ко всем живым существам. Я замечал в тех редких случаях, когда щука засекалась за глотку, что сопротивление ее становилось несколько слабее, свечек же эти трофеи практически никогда не делали. У подлещика на верхней челюсти, если ее так можно назвать, в том месте, где заканчивается хобот и начинается черепной хрящ, есть болевая точка, пробив которую рыболовный крючок напрочь парализует все движение рыбы, и она идет к берегу или к лодке словно тряпка. Таким образом, можно предположить пассивность выуживаемого судака как следствие болевых ощущений.

Сам того не замечая, я ушел в сторону от основной нити рассказа, приблизившись, однако, от сезона пер-воледья к самому тяжелому времени года для живой природы, а именно — к глухозимью. После активной судачьей охоты, длящейся в начале ледостояния приблизительно недели три, следует период постепенного затухания жора. На сильно сбрасывающих свой уровень водохранилищах судака можно поймать при благоприятных погодных условиях (давление, температура воздуха, направление ветра) даже в середине января, а то и к концу месяца. К таким водоемам в Подмосковье относится, например, Рузское водохранилище, в какой-то степени — Можайское. А вот, скажем, на Истринском с его незначительным перепадом воды зимой о судаке к этому времени мечтать не стоит, разве что случайно влетит. О крупных глухих и слабопроточных озерах типа озера Сенеж (Московская область) даже и не упоминаю — там вообще глухой сезон наступает сразу за перволедьем. На последних водах судаки сбиваются в стаи и залегают в глубоких изломах дна, впадая в оцепенение до тех пор, пока не побегут под лед весенние ручейки.

Там, где судак продолжает вяло кормиться, расставлять жерлицы,  конечно,  можно в надежде  на скромный успех,  но эта ловля уже не доставляет такого удовольствия, как в начале зимы, когда вслед за первой загорающейся жерлицей взлетает, секунду спустя, второй флажок, там, глядишь, третий. Дух занимает, не знаешь, к какой вперед бежать. Естественно, не все поклевки оправдываются: зато сколько их за день! Бывает, только вновь зарядишь сработавшую снасть, возвращаясь к поплавочным лункам,  обернешься назад и глазам не веришь — соседка зажглась. Широко гуляют судачки, озорничают. Случалось за день до двадцати поклевок на десять жерлиц! Просто чудо! Хотя и возьмешь на багорик всего-то трех-четырех рыб.  А  приходилось и при таком количестве подъемов уезжать домой ни с чем: начнет в районе крутиться стайка недомерков, посрывают всех пескарей, даже спасибо за угощение не скажут. Но опять же и здесь польза: сколько раз за день побегаешь, ноги разомнешь, не говоря уже об эмоциях.

В теплые, мягкие зимы судаки время от времени поднимаются из своих логовищ и изредка засекаются на живцовые снасти даже в период глухозимья. Изредка. Впрочем, я не хочу настаивать, что ловля на жив-цовую снасть судака в сезон глухозимья почти безнадежна, а щук — малоэффективна, каждый желающий может в этом лично убедиться. Несомненно, где-нибудь на спокойных реках найдутся местные умельцы, которые всю зиму едят только что выловленного из воды судака, или среди моих земляков-москвичей наберется сколько-то специалистов, не оставляющих своих жерлиц ни на неделю, что бы там, за окном, ни творилось, но хочу подчеркнуть: общие вопросы я и рассматриваю в обобщенной форме, а не выдаю отдельные, частные случаи, а то и случайности за бесспорную закономерность.

По-разному на разных водоемах ведет себя рыба с установлением погожих весенних дней, но одно неизменно: в зависимости от погоды, раньше или позже, группами или поодиночке начинают выходить судаки из своих потаенных зимних убежищ, неспешно, с охотой продвигаясь к устьям впадающих в водоем глубоких и полноводных рек. В глухих непроточных, но больших по площади и объему озерах судаки за неимением свежих естественных притоков подходят вслед за мелочью  поближе  к берегам,  выбирая для своего маршрута изломы и борозды подводного грунта, а для своих стоянок — бугристое или закоряженное, всегда твердое,  хрящеватое дно.  В реках, надо полагать, весенний ход судака бывает и интенсивнее, и значительнее по массе идущих в верховья рыб, нежели на водохранилищах,   однако   только   безумный   рыбак может попытаться в такую пору ступить ногой на рыхлый, подточенный перекатами, грядами и весенним теплом коварный лед. Мне довелось видеть в конце марта 1983 года на озере Волго одновременно провалившихся под лед двух местных рыбаков, переходивших неширокое, свободно текущее русло Волги по зимнику, которым я воспользовался какой-нибудь час назад, идя из деревни на простор озера. Слава Богу, что один из них, тот, который помоложе, моментально выскочил из полыньи и, распластавшись по льду, подавал руку своему пожилому компаньону, начавшему как-то вдруг быстро слабеть — то ли от страха, то ли от самостоятельных, но безуспешных попыток освободиться из смертельного водяного плена. Прошла всего, может быть, минута с начала его купания, однако разом напитавшаяся водой ватная одежда и высокие охотничьи  сапоги  свинцовым  грузом  стали тянуть своего хозяина на дно. Этому способствовало еще и значительное течение в русле. Затаив дыхание, с учащенно   бьющимися  сердцами  видели  находившиеся поблизости рыбаки, как бедняга начал уже макаться в воду, аж по самые уши, временами доносились до нас отрывистые, нечленораздельные крики утопающего. Но наконец, видимо, собрав последние силы и крепко уцепившись за руку своего спасителя, несчастный медленно выполз на лед. Раздался всеобщий вздох облегчения.   Кто-то на радостях  благополучного  исхода крепко ругнулся по русскому обычаю, помянув при этом мать честную, а у меня долго еще потом в ушах стояли страшные крики о помощи да никак не исчезал из    головы    образ    черного,    прожорливого    чела полыньи.

Я упомянул сейчас этот случай только лишь затем, чтобы предостеречь молодых и неопытных рыбаков от безрассудных поступков по первому и особенно по последнему льду.

Но продолжаю свой рассказ. Лучший клев судака по весеннему льду, впрочем, как и всех других пресноводных рыб, наблюдается в тихие солнечные дни, когда с берега устремляются наперегонки к водоему журчащие снеготалые ручейки. Собственно, в эту пору большинство судачьих поклевок происходит по ночам и по рассветным зорям, видимо, как раз в эти часы он и совершает свои миграции. И опять, придя поутру к месту, где еще с вечера были расставлены жерлицы, иной рыбак, с восхищением и тайными надеждами завидев издали вскинутые вверх огненные флажки свои, сбросит на ходу рюкзак и заспешит к ближайшей снасти, предвкушая ощутить на лесе живую тяжесть.

Днем в солнечную погоду судак берет очень редко, даже щука и та стремится позавтракать сейчас при сумеречном подводном освещении. На отдаленных, малопосещаемых водоемах щука менее пуглива, поэтому, несмотря на погоду, жировать начинает весной в свое обычное для сезона льда время — то есть часов с 9 утра и до полудня. Судак же и там продолжает весной охотиться по зорям. А раз так, значит, рыбаку теперь спать некогда, не то что в начале зимы. Жерлицы должны быть заряжены и расставлены до рассвета, но лучше, если есть возможность, установить их еще накануне, вечером. Обязательно надо помнить о бесполезности ловли в последние дни стояния льда на широких плесах с большой глубиной. Там, где в начале зимы вас радовали частые выбросы флажка, сейчас вы просидите впустую, ибо хищник покинул свои берлоги, и основная масса его, движимая инстинктом продолжения рода, ходит в притоках со средней глубиной 3—4 м.

В свое время, ожидая со дня на день захода судачьих стай в такие места, мы с приятелями наглухо закрывали жерлицами неширокие устья, причем случавшиеся поклевки отмечались в основном по бровкам затопленного русла. Следовательно, Можно предположить, что судак строго придерживается ската.

Безусловно, в богатых этой рыбой реках миграция проходит широким фронтом, однако не следует думать, что во всю ширину реки, поскольку готовящаяся к нересту рыба передвигается из года в год только по определенным, раз и навсегда выбранным для себя тропам. Ярким примером может служить семга, которая нерестится лишь в той реке и в том месте, где она сама появилась на свет, и настолько силен этот инстинкт, что никакие препятствия, кроме смерти, не могут ее остановить. Зайдя в притоки на свежую воду и почувствовав нагулявшийся аппетит, судаки начинают активно питаться мелкой рыбешкой. Я подчеркиваю — мелкой, ибо желудки рыб, сдавливаемые в ту пору икрой и молоками, отказываются принимать более крупный кусок.

В моей рыболовной практике отмечалось несколько раз любопытное явление. Не имея в запасе пескарей, я вынужден был заряжать жерлицы местной плотвой весом граммов по 60—80. В любое другое время — это превосходная величина наживки, но весной для судака она уже становится поперек глотки. Инстинкт нападения у нашего хищника продолжает срабатывать и сейчас, хотя в очень интересной форме. Утром, проверяя целость и активность живца, я на двух из десяти заряженных плотвицах заметил спущенную чешую и глубокие порезы на боках — типичная судачья хватка. Казалось бы, ничего особенного -схватил, но не заглотил, — если не обратить внимания на то, что флажки на снастях оставались заряженными, а не выброшенными вверх. Вот это уже загадка, необъясненная и по сей день. Судя по ширине между ранами, хватку недомерка я исключаю, впрочем, и недомерок сдернул бы леску с моей чутко отлаженной катушки. Остается только предположить под водой следующую картину, как это и покажется невероятным: судак, заметив добычу, медленно подплывает к ней, раскрывает свою ужасную пасть и концами челюстей, то есть одними клыками, впивается в жертву, не дергая при этом головой и сам не шевелясь. Затем, сообразив, что невозможно заглотить такую поживу, снова открывает челюсти и словно пароход отрабатывает назад. Фантастика, правда? Но при всем желании ничего лучшего и более подходящего придумать не могу. Ну, если бы такой случай был единичным, тогда еще куда ни шло, а то ведь он неоднократно повторялся, причем рядом были свидетели — не заинтересованные ни в каких моих выдумках посторонние рыболовы. При них я снова заряжал жерлицу, и она безо всякого усилия срабатывала, едва я пальцами слегка натягивал леску. Надеюсь, что среди читателей найдутся более сведущие в этом вопросе люди и объяснят мне рассказанные случаи.

Очень перспективными для уженья судака по последнему льду местами будут значительные площади со средней глубиной естественные расширения притоков. Они схожи с омутами на небольших равнинных речушках, где вслед за перекатом или просто сузившимися берегами следует свал в глубину, а травянистые берега с нависшими над водой задумчивыми ветлами вдруг широко раздвигаются, давая простор и отдохновение еще секунду назад стремительно бежавшей влаге. Расширения притоков не назовешь омутами — масштаб не тот; для краткости их можно будет условно назвать плесами. Так вот, плесы с их перепадами небольших глубин, коряжником и в большинстве случаев изрезанной береговой кромкой привлекают рыбу во все времена года. Весной же подобные места зачастую являются вдобавок и нерестилищами, поэтому при хорошей дружной погоде они довольно быстро сосредоточивают   в   себе   значительное   количество рыбьих  косяков.  Лед  там  бывает  к  концу сезона иссверлен, как решето, а незамерзающие по ночам лунки экономят рыболовам время и позволяют жер-личникам  вести  активный  поиск стоянок хищника перестановкой снастей по различным направлениям. Вот здесь уже могут одновременно попадаться судак, щука и изредка — крупный окунь, поскольку для более результативной ловли рыбаки применяют сейчас мелкого живца, которого окунь, невзирая на чрезмерно раздувшееся брюхо, иногда заглатывает.

Вообще поимка из-подо льда окуней на жерлицы — событие довольно редкое, даже по перволедью, когда он жадно клюет на отвесную блесну или мормышку. В свое время я пытался организовать его ловлю, надевая на небольшой одинарный крючок, привязанный к тонкому поводку, верховку величиной чуть больше спички. Должен признаться, что подъемов флажков было много, да уехать домой мне пришлось ни с чем. То ли окуни благополучно срывали малька, то ли засекавшиеся несколько раз щурята, во множестве водившиеся в том зарастающем водорослями болотистом озерце, при вываживании мгновенно перетирали своей щеткой тонкую жилку. Впоследствии мне не приходилось наблюдать у кого-либо специально расставленные на окуня жерлицы. Да и нерациональное, хлопотное это занятие.

 

Предыдущая страница        Зимние жерлицы       Следующая страница

 

Еще 13 статей о судаке.

 

Еще читайте о жерлицах и кружках:

1. Зимняя жерлица. Изготовление, ловля.

2. Ловля на кружки. Чертежи, способы ловли.

3. Ловля на кружки.  + 2часть

4. Ловля на жерлицы.

5. Поплавок-контейнер для живца.

6. Канна для транспортировки и хранения живцов.

7. Ловля на кружки и жерлицы.

8. Изготовление жерлиц и ловля. Двадцать способов изготовления.

 


 

 

 

 
 

 

 

 

 

 

Смотрите на сайте:

О жерлицах и кружках

Статьи о жерлицах и кружках.

Видео хранения мотыля

Видео хранения мотыля

Нижегородская природа

Фото природы нижегородской области.

Варианты жерлиц

Варианты зимних жерлиц

       

Пайка металлов

Бензиновая и газовая горелки для пайки металлов.

Загадочный ротан

Как ловить ротана зимой и летом.

Прикормка для плотвы

Прикормка своими руками.

Копчение рыбы

Горячее копчение рыбы.

 
       

Как привязать мормышку. Видео

Привязываем мормышку паровозом.

Жерлицы. Практика

Видео ловли жерлицей.

Видео изготовления мормышки

Изготовление мормышки, видео.

Щука на жерлицы

Щука на жерлицы.

Как работает эхолот

Описание работы эхолота.

Маринование грибов

Маринование белых грибов в домашних условиях.

Ловля на балансир

Ловля балансиром.

Как насадить мотыля

Насадка мотыля на крючок.

Мормышки для плотвы

Плотвиные мормышки.

 

  Рыболовный сайт Фарватер

 

 

 

 

Copyright © 2004-2016